Дау: (не)оправданная жестокость

Киноперформанс «Дау» вызвал серьезное бурление в узких кругах видевших хоть что-нибудь из него. Что же за этим бурлением стоит, пыталась понять и поняла культурный обозреватель «Живого Берлина» Наталья Жук.

«ДАУ: Наташа» | режиссеры Илья Хржановский, Екатерина Эртель | © Phenomen Film

«Господи! Неужели вам надо обязательно убить человека, чтобы понять, что он — живой?!»
Григорий Горин, «Тот самый Мюнхгаузен»

«Приблизьтесь настолько близко, насколько захотите»
трейлер проекта «Дау»

Проект «Дау» стал скандальным задолго до того, как первые зрители смогли приобщиться к его внушительному хронометражу.

15 лет работы тысяч человек, почти три года непрерывного съемочного процесса на территории специально построенного в Харькове дубликата закрытого советского научного института 1960-х годов (13 000 кв.м); 13 полнометражных фильмов и три мини-сериала; 700 часов видеоматериала, снятых на пленку 35 мм, чтобы вы понимали.

Вот те объемы, о которых идет речь в мире кинематографа при упоминании «Дау».

Помимо размаха и технической сложности съемочного процесса, «Дау» привлекал форматом и именами. Так, роль физика Льва ЛанДау, главы института, в проекте исполнял дирижер-феномен греческого происхождения, уже много лет живущий и работающий в России, — Теодор Курентзис. Можно увидеть также «маму» современного перформанса Марину Абрамович, настоящих физиков и математиков, поэтов, журналистов, неонацистов, киношников и порноактеров. Сотрудники КГБ, имеющие богатый опыт проведения допросов с пристрастием, тоже имеются.

То, что начиналось как обыкновенные съемки традиционного фильма, спустя какое-то время разрослось до уровня самого дорогого, длительного, громкого и скандального проекта в современном кинематографе. Все участники жили в декорациях института около трех лет подряд. Кто-то ходил, например, на свою «повседневную» работу, но, при этом, все равно приходил туда каждый день как на «вторую смену», другие жили в институте безвылазно.

И еще один ключевой момент: все актеры — непрофессионалы. Их подбирали согласно типажу и реальной деятельности в жизни — так, например, бывшие секс-работницы стали буфетчицами; дирижер-визионер, худрук Пермского оперного театра, превратился в физика-визионера, руководителя института «Дау»; ученые играли ученых, музыканты — музыкантов, неонацисты — неонацистов, а бывших КГБ-шников — КГБ-шники «нынешние».

Сценария, в привычном смысле этого слова, тоже не было — были лишь условно заданные мизансцены-исходные обстоятельства, в которых персонажам необходимо было действовать и разговаривать по своему усмотрению, экспромтом. Съемки шли без скрытых камер, в открытую.

Как сказала исполнительница главной роли Наташи в «Дау. Наташа», Наталья Бережная:

«Мы жили, как жили. Это была наша жизнь, как она была: страшная, с одной стороны, с другой стороны — очень угнетающая. У нас была любовь, были отношения, мы жили там по-настоящему».

Важный момент, который отметил на пресс-конференции «Берлинале-70» главный оператор проекта Юрген Юргес, отвечая на мой вопрос о безопасности исполнителей на площадке, — у всех участников съемочного процесса было так называемое «стоп-слово», а точнее «стоп-действие»: необходимо было начать прямо, пристально и не отрываясь смотреть в камеру — это было сигналом немедленного прекращения съемки, моментом возвращения в настоящую «реальность» из реальности «института Дау».

Режиссер и автор проекта Илья Хржановский добавляет:

«Все чувства на экране настоящие, но обстоятельства, в которых эти чувства имеют место, настоящими не являются. Это своего рода промежуточный мир между двумя реальностями […] Жестокость, насилие в кадре не были полностью настоящими, они были ограничены определенными рамками […] Это история о том, как люди решались осознанно отправиться в очень эмоционально сложное путешествие».

О «Дау» говорили с придыханием еще до выхода на экран. Особенно после того, как городские власти в 2019 году запретили открытие проекта в Берлине, зато он, в конце концов, был принят хронически революционным Парижем. Именно там, в Париже, около года назад, новоиспеченный креативный директор «Берлинале» Карло Шатриан увидел «Дау», впечатлился, познакомился с Ильей Хржановским и захотел «воздать должное немецкой столице, которой, в отличие от Парижа, „Дау“ не додали» и привезти несколько часов отснятого материала на юбилейный Берлинский кинофестиваль.

В итоге выбор пал на «Дау. Наташу» в качестве участника основного конкурса, и «Дау. Дегенерацию» как восьмичасовой мини-сериал, показанный в программе Berlinale Special.

«ДАУ: Наташа» | режиссеры Илья Хржановский, Екатерина Эртель | © Phenomen Film

Оправдались ли ожидания и ажиотаж? Честно скажу, лично в моем случае — не оправдались.

Дело в том, что с учетом шумихи, секретности, шепота в кулуарах и рекламной кампании, начавшейся еще со времен парижской жизни «Дау», я ожидала увидеть продукт, который бы соотносился по своей художественной ценности с теми временными, психологическими и денежными затратами, в которые он вылился для создателей и участников. Так вот, этого, к сожалению, в фильме «Дау. Наташа» не произошло. Главное чувство, которое овладевало мной до начала той самой жестокой финальной сцены — это скука.

Фильм создавал ощущение затянутости и постоянного топтания на месте. А поскольку никакие диалоги между героями прописаны не были, то почти все разговоры сводились к «Скажи, а ты любила когда-нибудь?» и «Как же я тебя, сука, ненавижу!».

А потом случилась сначала сцена попойки двух главных героинь, а вскоре после нее и допрос Наташи с принудительной мастурбацией бутылкой. Допрашивал с пристрастием тоже реальный бывший сотрудник КГБ — недавно усопший Владимир Ажиппо.

Помните цитату из «Обыкновенного чуда» Евгения Шварца, когда Хозяйка говорит Волшебнику: «Терпеть не могу, когда ради забавы мучают животных: слона заставляют танцевать, соловья сажают в клетку, а тигра учат качаться на качелях». Так вот, в конце просмотра «Дау. Наташа» я чувствовала себя той самой Хозяйкой, с той лишь разницей, что передо мной на экране мучали людей и, как мы помним, это все была не игра.



Вот два моих главных вопроса:

  1. Зачем?
  2. Как были защищены участники проекта, которые, к тому же, будучи непрофессиональными актерами, скорее всего, не обладали техникой психологической самозащиты, которой владеют актеры профессиональные?

На круглом столе по фильмам «Дау» в рамках программы «Таланты Берлинале» внятных ответов на свои вопросы я не получила.

Зато именно там, наблюдая за тем, как съемочная группа ведет себя с коллегами, журналистами и зрителями, как она реагирует на сложные вопросы и критику, я узнала и поняла о проекте «Дау» намного больше, чем во время показа самого фильма и пресс-конференции вместе взятых.

К примеру, на вопрос о том, были ли на площадке психологи, всегда готовые помочь тем членам команды, которые в этом нуждались. Илья Хржановский ответил, что у них в команде были настолько сплоченные отношения, что необходимости в психологах не было — коллеги просто могли поговорить друг с другом, подчиненными и руководством. Также, по его словам, на площадке все время работали две ассистентки, каждая из них отвечала за свою половину команды — к ним тоже можно было приходить со всеми своими болями и проблемами.

Уже после окончания «Берлинале» я попросила об интервью десятерых «рядовых» участников проекта «Дау» (украинцев и россиян). Большинство из них уволились из проекта по собственному желанию. Ни один из этих десяти не согласился рассказать о своем опыте открыто, опасаясь исков со стороны юридического отдела «Дау» за нарушение договора о неразглашении…

Вот и все.

Многие занятые в проекте «Дау» так или иначе говорят, что Илья Хржановский — своего рода демиург, творец-харизмат, который может убедить практически кого угодно в чем угодно.

«Он — ВСЁ!» — с горящими глазами в одном видео-интервью говорит Ольга Шкабарня, исполнительница роли буфетчицы Оли в фильме „Дау. Наташа“. — «Хржановский — и автор идеи, и режиссёр, и вдохновитель, и критик, и буквально отец и наставник для всех участников и команды…».

Все ведь понятно, правда?

Интересно наблюдать и за тем, как по-разному на фильм «Дау. Наташа» реагируют зрители иностранные и зрители из стран СНГ. Многих европейских деятелей искусства впечатляет возможность так глубоко и натуралистично погрузиться в неведомый им ранее мир. Европейские же журналисты и зрители из постсоветского пространства чаще находят фильм скучным, затянутым и чрезмерно жестоким.

Как и в любом искусстве — интерпретация и перспектива играют ключевую роль.

Где и когда (не)смотреть «Дау»

По заявлению Ильи Хржановского, все 700 часов «Дау» постепенно появятся на официальном сайте проекта уже в середине апреля (первоначально выпуск планировался в конце 2021 года. — прим. ред.). Сначала выйдут фильмы «Наташа» и «Дегенерация», показанные на недавно прошедшем «Берлинале».


Читайте также:

Наталья Жук

Культурный обозреватель. Берлин


Поделиться
Отправить
Вотсапнуть
Класс
Поделиться
Отправить
Вотсапнуть
Класс

Добавить комментарий