Эдвард Бергер, кинорежиссер: оставаясь верным себе, покорить Америку

   24.05.2019   Люди

Что общего у таких масштабных проектов, как британо-американский сериал «Патрик Мелроуз» с Бенедиктом Камбербэтчем, викторианский арктический триллер «Террор» от Ридли Скотта и камерных немецких картин «Джек» и «Вся моя любовь»? Последняя, кстати, вышла в прокат 23 мая, успев до того завоевать поклонников на Берлинале и несколько номинаций на грядущую Немецкую кинопремию «Лола».


Ответ: Все эти проекты создает один и тот же человек — живущий в Берлине уроженец Вольфсбурга, режиссер, сценарист и продюсер Эдвард Бергер.

Культурный обозреватель «Живого Берлина» Наталья Жук поговорила с режиссером о кино и сохранении индивидуального творческого почерка по эту и ту сторону океана. О том, как заинтересовать продюсеров твоим «проектом мечты», и как один обед с Камбербэтчем может стоить многих длительных собеседований на работу.

Эдвард Бергер. Фото: Википедия

НЖ: Вы активно работаете как над крупными студийными проектами, так и над авторскими инди-фильмами. Стремитесь ли вы со временем полностью сосредоточиться в одной из этих сфер?

ЭБ: Нет, не стремлюсь. Я очень хочу продолжать двигаться в обоих направлениях. Я всегда выбираю проекты не исходя из масштаба, а в первую очередь на основании материала, идеи, которая лежит в основе.

Я с огромным удовольствием делаю свои маленькие фильмы: они дешевле в производстве и направлены на нишевую аудиторию. И определенно хочу продолжать над ними работать. Никогда не отказываюсь от такой возможности.

Но если мне попадается хороший сценарий с историей, которую я уже давно хотел рассказать, тогда я с удовольствием берусь за большие интернациональные проекты.

Embed from Getty Images

НЖ: В чем для вас заключается главное удовольствие от работы над крупным фильмом или сериалом?

ЭБ: Большая творческая свобода. Американские продюсеры всегда стремятся найти таких авторов, у которых есть свое индивидуальное видение материала, отличающееся от среднестатистического большинства.

Им не нужны фильмы, которые сможет вместо тебя снять любой другой режиссер. Напротив, они хотят получить конкретный фильм от конкретного режиссера, который максимально отличается от кого бы то ни было. Конкуренция там нешуточная — заявить о себе и привлечь зрителей можно только будучи максимально самобытным.

Отличный пример — успех фильма «Фаворитка» Йоргоса Лантимоса (картина номинирована на «Оскара» в 9 категориях). Это кино оказалось настолько непохожим ни на что другое, что зрители были захвачены вызовом, который бросил им этот фильм.

НЖ: Существуют ли какие-то конкретные проекты или темы, над которыми вам непременно хотелось бы поработать?

ЭБ: Гм… на самом деле нет. Все свои идеи я практически сразу начинаю воплощать. Вот и сейчас я очень заинтересован именно той темой, которой будет посвящен наш следующий фильм.

Он о женщине, которая теряет мужа-альпиниста во время восхождения. Героиня вынуждена вернуться домой одна и столкнуться с безрадостной жизнью, полной одиночества, стремления к разрушению и саморазрушению. Только к концу истории она находит в себе силы жить дальше.

Именно эта тема сейчас мне больше всего интересна… Постойте! Я же еще над одним фильмом параллельно работаю.

В нем речь идет об операции «Киндертранспорт» — о последнем, отправленном из Берлина в Лондон в 1940 году поезде с детьми. И это еще одна тема, которая меня по-настоящему интересует.



HЖ: Во всех ваших фильмах, независимо от масштабности и места съемки, как мне кажется, отчетливо прослеживается ваш режиссерский стиль. Скажите, сохранить его в инди-фильмах проще, чем в «большом кино»?

ЭБ: Я могу снимать фильм только в том случае, когда у меня получается идентифицировать себя с сутью истории, когда я точно знаю, о чем именно я рассказываю. В противном случае я фильм вообще делать не могу.

Например, в «Терроре» меня увлекла тема гордыни британских офицеров-исследователей, первооткрывателей, с которой я, на первый взгляд, не имел ничего общего. Сюжет там разворачивается во льдах атлантики в 1846 году. С этой темой я совершенно не знаком.

Но суть этой истории меня зацепила: гордыня англичан, позволяющая им сказать: «Сейчас мы обойдем весь земной шар и он будет принадлежать нам!».

А потом, внезапно, эта гордыня разбивается вдребезги — корабли замерзают во льдах и вся четко выверенная структура, весь привычный порядок вещей рушится прямо на глазах.

Именно это чрезвычайно меня увлекло и я сказал себе: «Окей, я непременно хочу рассказать эту историю так, как понимаю и вижу ее».

А в случае «Патрика Мелроуза» произошло то же самое, что в случае «Джека» и «Всей моей любви»: речь идет о человеке, который пытается изо всех сил выкарабкаться из той ситуации, в которой оказался, старается нащупать свой путь в жизни.

Я люблю эти книги (серия книг о Патрике Мелроузе автора Эдварда Сент Обина, ЖБ) на протяжении уже 25 лет и это та самая история, которую мне всегда хотелось рассказать.

Мне всегда необходима идентификация с историей, не важно о крупном ли или о камерном фильме идет речь, мне нужно иметь возможность сказать: «Вот в ЭТОМ заключается суть, именно ее мы должны теперь показать на экране».

Embed from Getty Images

НЖ: Вам приходится бороться за место режиссера в тех проектах, которые вас особенно интересуют? Расскажите, как именно это происходит.

ЭБ: Если речь идет об интересном проекте, всегда есть много желающих за него взяться, и вот тут приходится по-настоящему сражаться за право работать над ним.

Происходить может все абсолютно по-разному: чаще всего речь идет о разговорах, личных или по скайпу.

Правда, с «Патриком Мелроузом» это было довольно просто. У меня тогда случился спонтанный обед с Бенедиктом Камбербэтчем, который не только сыграл главную роль, но и был исполнительным продюсером фильма. Поскольку я очень люблю и хорошо знаю все книги, он почувствовал, что я гожусь для этого проекта. И уже вечером мне позвонили и официально предложили работу.

Продюсерам, которые работают над проектом 5–10 лет, очень важно найти того человека, который сможет принять от них «любимого ребенка» и заботиться о нем. Именно поэтому им так важно, чтобы этот человек сам чувствовал страсть к той истории, которую будет рассказывать.

Короче говоря, часто это просто разговоры с продюсерами, звонки, встречи, интервью. Я очень часто делаю зарисовки того, как представляю себе ту или иную сцену. И пишу страстные письма о том, почему мне так хочется взяться именно за эту историю, и отправляю их ответственным лицам сразу после первого интервью.

НЖ: Все происходит прямо как при поисках любой другой работы?

ЭБ: Именно! Совершенно так же. Нет никакой разницы, правда.


Читайте также:

Наталья Жук

Культурный обозреватель. Берлин


Поделиться
Отправить
Вотсапнуть
Класс
Поделиться
Отправить
Вотсапнуть
Класс