Рванул в апреле большевик из Цюриха на броневик

Путь Ленина в русскую революцию лежал через Германию. В «пломбированном вагоне». Контакты Ильича с немецкой разведкой, осуществившей этот переброс, упорно отрицались советским руководством. Сегодня шила в мешке больше не таят. Более того, железнодорожную одиссею Ленина склонны представлять как коварную и масштабную спецоперацию кайзеровского генерального штаба. В действительности же все было проще, будничней, прозаичней. В Швейцарии про этот трансфер говорят: «Из вонючего цюрихского переулка — в историю ХХ века».

Нет, ребята, все не так!

Я люблю город Цюрих и бывала в нем неоднократно. По делам, на отдыхе, по-всякому. Однажды, поднимаясь от набережной Лиммата к Ноймаркту, я подумала невзначай, что где-то здесь, наверное, прохаживался Ленин. У меня и в мыслях не было разыскивать следы его пребывания в Цюрихе — хватало других дел. Но случилось невероятное: голова Ленина неестественной пурпурной раскраски уставилась вдруг на меня из витрины сувенирной лавки, мимо которой я шла.

Подивившись совпадению, я продолжила свой путь, а Ленин в витрине сменил цвет с красного на зеленый. Пришлось задержаться, чтобы выяснить причину метаморфозы. Голова состояла из двух половин: красной и зеленой. Их разделяло двустороннее зеркало. Каждая половина отражалась в зеркале, образуя «целую» голову своего цвета. Смотришь с одной стороны — красный Ленин, смотришь с другой — зеленый. Проходишь мимо — Ильич меняет цвет, как светофор.

Фото: Елена Шлегель

Тут я подняла глаза и поняла, что стою возле того самого дома, по адресу Шпигельгассе, 14, в котором жили Ленин и Крупская с февраля 1916 года до апреля 1917-го. Отсюда они ринулись в революционную бучу, в Петроград.

Возвращаясь из Цюриха, я сделала остановку в швейцарском городке Шафхаузене, чтобы полюбоваться старинной крепостью Мунот. А позже осознала, что двигалась именно по ленинскому пути: 9 апреля 1917 года, отбыв из Цюриха, Ленин со спутниками тоже остановился в Шафхаузене, где пересел на поезд немецких имперских железных дорог и поехал в Германию. Байка про пломбированный вагон затрещала по швам.

Как это не похоже на описанное у Бориса Акунина в «Операции „Транзитъ“», в которой русская разведка охотится за планами немецкой разведки, замыслившей «тайную отправку Ленина спецпоездом из Цюриха»!

«Тайная отправка» на самом деле происходила так. На цюрихском вокзале перед отходом поезда (вполне обычного, следовавшего по расписанию) толпа патриотически настроенных эмигрантов, выступавших за продолжение войны с Германией, попыталась воспрепятствовать посадке Ленина и других большевиков в вагон. Их обвиняли в национал-предательстве, кричали: «Вас повесят в России как еврейских провокаторов!» Отъезжающие пели «Интернационал» и пробивали себе дорогу к поезду. В пути к «Интернационалу» добавились «Марсельеза» и прочие гимны. Так что руководивший поездкой швейцарский социал-демократ Фриц Платтен вынужден был заткнуть камерадам рты: «Не привлекайте к себе ненужного внимания!»

Несмотря на воодушевленные напевы Ленин пребывал в душевной распре. Ему не хотелось покидать уютный Цюрих.

.

Панорама набережной в Цюрихе, перемещайте мышкой. Источник: Википедия

Нулевой апрельский тезис

С броневика на площади перед Финляндским вокзалом в Петрограде Ленин огласил десять Апрельских тезисов. Долой войну, долой временное правительство, вся власть Советам, да здравствует социалистическая революция и т.д.

А еще незадолго до этого он говорил товарищам в Цюрихе, что не рассчитывает дожить до грядущей революции. Таким был «нулевой тезис», тезис-предшественник. Даже когда пришли известия о февральских событиях в Петрограде и отречении царя, он не счел это революцией, а «мудро» расценил как заговор англо-французских империалистов.

Первую попытку переправить Ленина вместе с Зиновьевым в Россию немецкая разведка предприняла еще в марте. Но Ленин отказался: боялся быть скомпрометированным. Он и 9 апреля поехал через не хочу. Но чем дальше, тем сильней загорался идеей русского бунта, «бессмысленного и беспощадного».

Демонстранты на улицах Петрограда требуют «вернуть Ленина» германскому императору Вильгельму, апрель 1917 г. Фото: Википедия

Между лампочкой и колбасой

Зато в цивилизованной Европе Ленин тоже ощущал себя человеком цивилизованным. Швейцария, как и Германия, предоставляли больше всего удобств, которыми он дорожил.

В Швейцарии Ленин прожил в общей сложности шесть с половиной лет: с 1903-го по 1905-й в Женеве, с 1914-го по 1915-й в Берне, затем больше года в Цюрихе. Ему нравились люди, обстановка, библиотеки и пиво. Еще больше пользы пребывание в Швейцарии принесло Надежде Константиновне, страдавшей от базедовой болезни. В Берне ее успешно лечил знаменитый врач, Нобелевский лауреат Теодор Кохер.

Но из швейцарской столицы пришлось бесславно убраться: остались без жилья. Хозяйка квартиры отказала им из-за электрической лампочки. Это была не лампочка Ильича, а так сказать, лампочка Константиновны. В квартиру было проведено электричество, и Надежда Константиновна радостно демонстрировала это навещавшим чету соратникам — щелкала выключателем, зажигала свет. Рачительная хозяйка заявила, что ей не нужны постояльцы, которые жгут электричество среди бела дня. Пришлось укладывать чемоданы.

Вообще, им не везло с жильем. В Берне до «электрифицированной квартиры» сменили еще четыре адреса. Бернцы не хотели селить у себя «этих русских». В Цюрихе на Шпигельгассе стояла сильная вонь из-за расположенной по соседству колбасной фабрики. Как вспоминала потом Надежда Константиновна, окна, чтобы проветрить квартиру, они могли открывать лишь ночью, когда фабрика бездействовала.

Но в принципе, «вонючий цюрихский переулок» Ленина скорей устраивал, чем угнетал. В письмах матери он признавался, что Цюрих ему очень нравится. Его восхищали виды Цюрихского озера, по набережным которого он часами напролет гулял со своими дамами. Инесса Арманд, с которой, по слухам, Ленина связывали более тесные отношения, чем с законной супругой, примкнула к чете еще в Берне. В Цюрихе Ленин продолжил безмятежную «жизнь в гареме». Или, как называют ее западные биографы вождя, ménage-à-trois — «жизнь втроем».

Цюрих, улица Шпигельгассе, дом №14. Фото: Википедия

Пломбы, утки, мел

И все это пришлось оставить, когда Ленин согласился на предложение Платтена, подкрепленное заверениями немецких властей, поехать в Россию. Да, оставил все, кроме женщин. Обе верные подруги устремились за ним в поезд, сначала на вокзале в Цюрихе, затем на вокзале в Шафхаузене, затем в немецком Готтмадингене, где, собственно, и стоял под парами поезд со спецвагоном. В нем Ленин и ленинцы проследовали до Берлина, после до Засница на берегу Балтийского моря.

Что представлял собой спецвагон? Обычный, пассажирский. Немецкая сторона настаивала на пресечении дорожных контактов российских большевиков с местным населением. В этом смысле вагон был закрытым — но не более того. Вместе с Лениным в вагоне ехали Крупская и Арманд, Григорий Зиновьев, Григорий Сокольников, еще три десятка сподвижников. Кто-то из них пустил по прибытии в Россию слух, что вагон был опломбирован. Этим, дескать, исключались контакты не только с местным населением, но и с полицией, с агентами разведки.

Придумщики сами же споткнулись о нелепость своих слухов. В «опломбированном» вагоне с семьями революционеров ехали маленькие дети, их нужно было кормить свежим молоком. Запасов свежих продуктов, естественно, не было. Молоко и газеты покупали на станциях. И потому за первой уткой пустили вторую: мол, из четырех вагонных дверей опломбированы были три, а через четвертую закупались.

Карл Радек, который тоже ехал с ними, утверждал, что пломб не было вовсе. На этом же настаивают современные немецкие историки.

Сохранились записки дипломата Вильгельма фон Штумма, руководившего в 1917 году отделом IA (служба информации) министерства иностранных дел Германии. Он лично курировал транзит русских революционеров по Германии. Фон Штумм писал, что те ехали в ДВУХ (не в одном!) стандартных вагонах второго класса, на правах пассажиров, но со статусом экстерриториальности, как представители государства, находящегося в состоянии войны с Германией. Граница экстерриториальности была условно прочерчена мелом на вагонном полу. На нее плевали.

Доехав до моря, пассажиры обоих вагонов были без таможенных придирок пересажены на паром «Виктория» и отбыли к южному берегу Швеции, в порт Треллеборг. И оттуда, тоже поездами, через Стокгольм в Финляндию и в революционный Питер.

За окнами, сменяя друг друга, проплывали картины европейской жизни. На них путники полюбовались последний раз, прежде чем начать крушить жизнь в своей стране.

Владимир Ленин, Туре Нерман и Карл Линдхаген. Стокгольм 1917. Фото: Axel Malmström. Государственный музей политической истории России, Википедия

Вместо эпилога

По завершении апрельской одиссеи в службу информации министерства иностранных дел в Берлине поступила шифрованная телеграмма из стокгольмской резидентуры: «Приезд Ленина в Россию успешен. Он работает совершенно так, как мы этого хотели бы».

А сто лет спустя краеведы в Цюрихе, показывая дом Ленина, непременно добавляют, что в двух шагах от него, в кабаре «Вольтер», зародилось революционное направление искусства ХХ века — дадаизм. Таким образом «вонючий переулок» стал колыбелью двух революций.


Читайте также:

Елена Шлегель

Редактор. Пассау


Поделиться
Отправить
Класс